В 2012 году исполняется 675 лет со времени преставления преподобных схимонаха Кирилла и схимонахини Марии, родителей преподобного Сергия Радонежского († около 1337).
В четырех верстах от Ростова Великого находилось поместье знатных ростовских бояр Кирилла и Марии (2-я половина XIII века – 1337 год). До нашего времени дошло очень мало сведений о благочестивых супругах, но дарованный им сын – преподобный Сергий, игумен Радонежский, – явился лучшим свидетельством их богоугодной подвижнической жизни.
Преподобный Кирилл состоял на службе сначала у Ростовского князя Константина II Борисовича, а потом у Константина III Васильевича, которых он, как один из самых близких к ним людей, не раз сопровождал в Золотую Орду. Кирилл владел достаточным по своему положению состоянием, но по простоте тогдашних нравов, живя в деревне, не пренебрегал и обычными сельскими трудами.
В житии преподобного Сергия повествуется о том, что за Божественной литургией еще до рождения сына праведная Мария и молящиеся слышали троекратное восклицание младенца перед чтением святого Евангелия, во время Херувимской песни и когда священник произнес: «Святая святым». Преподобные Кирилл и Мария ощутили на себе великую милость Божию, их благочестие требовало, чтобы чувства благодарности к Богу были выражены в каком-либо внешнем подвиге благочестия, в благоговейном обете. И праведная Мария, подобно святой Анне, матери пророка Самуила, вместе с мужем дала обещание посвятить чадо Благодетелю всех – Богу. Господь даровал им сына, которого назвали Варфоломеем. С первых дней жизни младенец всех удивил постничеством: по средам и пятницам он не принимал молока матери, в другие же дни, если она употребляла в пищу мясо, младенец также отказывался от молока. Заметив это, преподобная Мария вовсе отказалась от мясной пищи.
Праведность Кирилла и Марии была известна не только Богу. Будучи строгими блюстителями всех церковных уставов, они помогали бедным, но особенно свято хранили заповедь святого апостола Павла: Страннолюбия не забывайте; ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам (Евр. 13, 2). Тому же учили они и своих детей, строго внушая им не упускать случая позвать к себе в дом путешествующего инока или иного усталого странника. До нас не дошло подробных сведений о благочестивой жизни этой блаженной четы, зато мы можем вместе со святителем Платоном сказать, что сам происшедший от них плод показал лучше всяких красноречивых похвал «добро́ту благословенного древа». Счастливы родители, имена которых прославляются вечно в их детях и потомстве! Счастливы и дети, которые не только не посрамили, но и приумножили и возвеличили честь и благородство своих родителей и славных предков, ибо истинное благородство состоит в добродетели!
Сыновья Кирилла и Марии – Стефан, Варфоломей и Петр – по примеру родителей возрастали добрыми и богоугодными людьми. Когда Варфоломей (будущий игумен Радонежский) попросил у родителей благословения на иноческую жизнь, родители уговорили сына послужить им в старости и испытать твердость его намерения. Сын согласился, чтобы не ослушаться и сохранить родительское благословение.
Около 1328 года преподобные Кирилл и Мария вынуждены были переселиться из Ростова в село Радонеж. Голод и монголо-татарское нашествие довели ростовского боярина до нищеты. Возможно, что и своевольные московские наместники, распоряжавшиеся в Ростове, заставили его со всем семейством удалиться из города.
Со временем дух иночества сообщился от сына Варфоломея и родителям. По обычаю тех времен благочестивые супруги, вырастив детей и состарившись, принимали иноческий постриг и уходили в монастырь, чтобы провести остаток своей земной жизни в подвиге покаяния и молитвы. Под конец своей многоскорбной жизни праведные Кирилл и Мария пожелали принять ангельский образ. Оба они были пострижены в схиму и поселились в Хотьковом монастыре, что в трех верстах от Радонежа. В то время этот монастырь был одновременно и мужским, и женским.
Но недолго потрудились схимники-бояре в иноческом звании. В 1337 году они с миром отошли ко Господу.
3 апреля 1992 года, в год празднования 600-летия со дня преставления преподобного Сергия, на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви состоялось общецерковное прославление схимонаха Кирилла и схимонахини Марии. Канонизация достойно увенчала шестивековое почитание родителей великого подвижника, давших миру образец святости и христианского устроения семьи.
25 января (7 февраля) 2012 года исполняется 650 лет со дня преставления святителя Моисея, архиепископа Новгородского († 1362).
Святитель Моисей, в миру Митрофан, был сыном богатых и благочестивых горожан, жителей Новгорода. С малых лет он возлюбил Господа. Научившись грамоте, мальчик постоянно читал Священное Писание и часто посещал храм Божий. В отрочестве он тайно ушел из родительского дома в Тверской Отрочь монастырь и принял иноческий постриг с именем Моисей. Юный инок пребывал в неизменном послушании и молитве, соблюдая посты и проявляя редкостное смирение. Родители и родственники, после долгих поисков нашедшие юношу, упросили его перейти в более близкий к Новгороду монастырь. Юный подвижник переселился в Колмов монастырь к благочестивому игумену Макарию. Здесь он усугубил свои подвиги.
Через некоторое время инок Моисей был рукоположен архиепископом Новгородским Давидом (1309–1324) во иеромонаха, а затем возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем Новгородского Юрьева монастыря.
В 1325 году, после кончины архиепископа Давида, архимандрит Моисей, избранный его преемником, был хиротонисан в Москве святителем Петром († 1326; память 21 декабря) в сан архиепископа Новгородского. В трудное время пришлось управлять Новгородской кафедрой святителю Моисею: неоднократные пожары опустошали Новгород с его многочисленными храмами; народные волнения, сопровождавшиеся грабежами, держали всех в страхе; угрожали набегами татаро-монгольские захватчики, преследующие непокорных им князей. Несмотря на эти неблагоприятные обстоятельства, святитель Моисей украшал Новгород храмами Божиими. Так, в 1327 году он построил церковь во имя Пресвятой Богородицы в Десятинском монастыре, украсив ее святыми иконами и снабдив книгами.
Свою жизнь святитель Моисей проводил в строгом воздержании. К бедным он был милосерден и сострадателен: помогал обиженным, заступался за вдов, вразумляя их притеснителей, и многих исправил своими увещаниями. Святитель отличался особой любовью к духовному просвещению. По его благословению были собраны писцы, которые переписали множество книг, главным образом богослужебных. Одно из Евангелий, писанных по распоряжению святителя Моисея в 1355 году, находится в собрании рукописей Синодальной библиотеки (ныне в Государственном Историческом Музее), другое хранится в ризнице Новгородского Софийского собора.
Душа святителя искала иноческого уединения. После пяти лет святительства, в 1330 году, святитель удалился в Колмов монастырь и там принял схиму. Спустя еще пять лет он переселился в пустынное место на противоположный берег реки Волхов и основал там Деревяницкий монастырь с каменным храмом в честь Воскресения Господня. Но не укрылся и здесь этот светильник от людских взоров: бояре и простые люди приходил к схимнику за наставлениями и назидались его добродетельной жизнью. Так прошло более 20 лет.
После кончины архиепископа Василия (1331–1352) святитель Моисей по настоятельным просьбам новгородцев вновь принял на себя управление обширной епархией. В том же году он построил каменный храм в честь Успения Богоматери, что на Волотове.
В 1354 году Константинопольский патриарх Филофей (1354–1355; 1362–1376) в знак глубокого почитания святителя Моисея разрешил ему пользоваться древним преимуществом Новгородских святителей – носить крестчатые ризы, которые и прислал сам. Он также позволил святителю Моисею самому непосредственно обращаться к Константинопольскому патриарху.
Семь лет продолжалось вторичное святительство архиепископа Моисея, ознаменовавшееся строительством многих церквей в Новгороде и его окрестностях. Попечением святителя Моисея в 1355 году был устроен монастырь в местности, называемой Сковородкой, с каменным храмом в честь святого Архистратига Божия Михаила; в 1357 году построены храмы еще в трех монастырях: в Радоговицах при Волотовском Успенском храме, в Духовом монастыре и в женском монастыре во имя святого Иоанна Богослова.
Стремясь к уединению, святитель Моисей в 1358 году удалился на покой в построенный им Сковородский монастырь. Но Бог еще раз призвал святителя к деятельности. В год удаления его с архиепископии в Новгороде вспыхнула смута по случаю смены посадника: мятежники умертвили многих бояр, разрушили Волховский мост; три дня стояли друг против друга жители Торговой и Софийской сторон, готовясь вступить в ожесточенную схватку. Тогда явился из своего уединения старец-святитель; с крестом в руках, окруженный духовенством, он встал на остатках разрушенного моста посреди враждующих сторон, благословил их и сказал: «Дети! Не поднимайте брани, не вступайте в бой! Да не будет святым церквам и месту сему пустоты!». Растроганные новгородцы послушались святителя Божия, и мятеж утих. Возвратясь в Сковородскую обитель, святитель еще два года был образцом смирения и благочестия для собранной им братии.
Блаженная кончина святителя Моисея последовала 25 января 1362 года. Он был погребен в Сковородском монастыре с великой честью, при всенародном плаче. Память его чтили уже в XV веке. В описании 1634 года сказано: «Прославлен от Бога чудесы при животе и по смерти, и прибегающие с верою к честным его мощам мужие и жены почерпают здравие».
19 апреля 1686 года были обретены нетленные мощи святителя Моисея, положенные в особой раке. В 1782 году попечением митрополита Новгородского Гавриила (1775–1800) в Сковородском монастыре была устроена новая бронзовая рака и в нее переложены мощи святителя.
3 (16) февраля 2012 года исполняется 100 лет со дня преставления равноапостольного Николая, архиепископа Японского († 1912).
Святой равноапостольный Николай, архиепископ Японский, в миру Иван Дмитриевич Касаткин, родился 1 августа 1836 года в Березовском погосте Бельского уезда Смоленской губернии, где отец его, Дмитрий Иванович, служил диаконом. Когда младенцу было пять лет, умерла его мать, Ксения Алексеевна. Многодетная семья диакона была очень бедной, и все же Ваня был отдан учиться в Бельское духовное училище, а затем в Смоленскую духовную семинарию.
По окончании семинарии Иван Дмитриевич Касаткин в числе лучших воспитанников был направлен в Санкт-Петербургскую духовную академию, где он учился до 1860 года, проявляя недюжинные способности. Предполагалось, что молодой человек останется при академии для подготовки к профессорской деятельности, однако решение отправиться в Японию совершенно изменило его судьбу. Оно было принято совершенно неожиданно. По свидетельству самого святителя Николая, ему до того времени никогда и в голову не приходила мысль о монашестве. Приглашение отправиться в Японию в качестве настоятеля посольской церкви в Хакодате сначала не произвело на него никакого впечатления. Но во время богослужения он вдруг решил, что должен ехать в Японию. Вернувшись со всенощной, он в глубоком волнении направился к преосвященному Нектарию и заявил ему о своем желании ехать в Японию, но не женатым священником, а монахом.
В июне 1860 года в академическом храме Двенадцати апостолов епископ Нектарий совершил постриг Иоанна Касаткина с наречением ему имени Николай. В день памяти первоверховных апостолов Петра и Павла инок Николай был посвящен во иеродиакона, а на следующий день, когда праздновался Собор двенадцати апостолов (престольный праздник академического храма), – в сан иеромонаха.
Знаменательным было напутствие епископом молодого инока: «Не в монастыре ты должен совершать течение подвижнической жизни. Тебе должно оставить самую Родину, идти на служение Господу в страну далекую и неверную. С крестом подвижника ты должен взять посох странника, вместе с подвигом монашества тебе предлежат труды апостольские!»
Проведя три дня в деревне со своими родными, простившись с ними, в июле 1860 года иеромонах Николай выехал на место служения в город Хакодате. С собою он взял Смоленскую икону Божией Матери, которую хранил всю жизнь.
Дорога в Японию была долгой и трудной. Зиму иеромонах Николай провел в Николаевске-на-Амуре. Здесь он встретился со знаменитым святителем Церкви Русской – апостолом Америки и Сибири, архиепископом Камчатским, Курильским и Алеутским (впоследствии митрополитом Московским) Иннокентием (Вениаминовым). Последний благословил его на предстоящие труды и посоветовал заняться изучением японского языка. Видя бедное одеяние иеромонаха, владыка Иннокентий купил хороший бархат и сам выкроил новую рясу для отца Николая, возложил на него наперсный бронзовый крест, полученный за участие в Крымской кампании.
После почти годового путешествия, в июне 1861 года, иеромонах Николай прибыл в японский порт Хакодате. Сначала проповедь Евангелия в Японии казалась совершенно немыслимой. По словам самого отца Николая, «тогдашние японцы смотрели на иностранцев как на зверей, а на христианство как на злодейскую церковь, к которой могут принадлежать только отъявленные злодеи и чародеи». Восемь лет ушло на то, чтобы изучить страну: народ, язык, нравы и обычаи тех, среди кого предстояло проповедовать. Иеромонах Николай, посещая народные собрания, слушал приезжих рассказчиков и буддийских проповедников.
К 1868 году отец Николай уже бегло говорил по-японски. Историю Японии он знал лучше многих японцев. В то же время отец Николай изучил и английский язык, который становился международным. К тому времени паства отца Николая насчитывала уже около 20 японцев, в их числе были и женщины. В конце 1869 года иеромонах Николай (Касаткин) приехал в Петербург и сделал в Синоде доклад о результатах своей работы.
По ходатайству иеромонаха Николая перед Святейшим Синодом было принято решение: «Образовать для проповеди между японскими язычниками слова Божия особую Российскую Духовную Миссию». Отец Николай был возведен в сан архимандрита и назначен начальником этой Миссии. По возвращении в Японию будущий святитель передал Хакодатскую паству своему новому сподвижнику иеромонаху Анатолию, а сам перенес центр Миссии в Токио. Миссионерские станы располагались уже в четырех городах: Токио, Киото, Нагасаки и Хакодате.
В 1871 году в стране началось гонение на христиан, многие из них были подвергнуты преследованиям (в том числе знаменитый впоследствии священник-миссионер Павел Савабе, первый православный японец). Освобождение Савабе и других арестованных катехизаторов стало возможным только после обращения архимандрита Николая к высокопоставленным чиновникам.
В начале 1873 года вышел указ, отменяющий антихристианские законы. Гонения уменьшились, и появилась возможность свободной проповеди христианства. В том же году архимандрит Николай приступил к строительству в Токио церкви и школы на 50 человек, а затем – духовного училища, которое в 1878 году было преобразовано в семинарию. Преподавание велось на японском языке, однако при этом обращалось особое внимание на изучение русского языка. Сам отец Николай в течение многих лет преподавал в семинарии догматическое богословие и всеобщую гражданскую историю.
В 1875 году в Токио прибыл преосвященный Павел, епископ Камчатский, чтобы рукоположить в священный сан рекомендуемых архимандритом Николаем кандидатов из местного населения. Бывший жрец Павел Савабе стал первым православным священником. Церковь продолжала расти. К этому времени при Миссии в Токио действовали четыре училища: катехизаторское, семинарское, женское, причетническое, – а в Хакодате два училища – для мальчиков и для девочек. Во второй половине 1877 года Миссией стал регулярно издаваться журнал «Церковный вестник». К 1878 году в Японии насчитывалось уже 4 115 христиан, существовали многочисленные христианские общины. Среди японцев было уже 6 священников, 27 катехизаторов и 50 катехизаторских помощников. Богослужение в общинах и преподавание проводилось на родном языке. Началось издание книг духовно-нравственного содержания.
В 1880 году Святейший Синод принял решение о расширении штата Миссии и о возведении ее начальника, архимандрита Николая, в сан епископа.
30 марта 1880 года в Троицком соборе Александро-Невской Лавры состоялась хиротония архимандрита Николая во епископа Токийского. Позже святитель писал: «Во время совершения таинства хиротонии чувства, кажется, без воли человека одолевают его, глаза делаются влажными, душа смущается. Все существо под влиянием десниц иерархов чувствует претворение. Встаешь совершенно иным, чем опускаешься на колени перед престолом».
Вернувшись в Японию, епископ Николай с еще большим усердием продолжил свои апостольские труды. Он завершил строительство собора Воскресения Христова в Токио. Когда японцы спрашивали православного епископа, зачем он построил такой огромный храм, владыка Николай отвечал, что собор кажется велик сейчас, а пройдет 200 лет – и он будет мал. Также епископ Николай принялся за новый перевод богослужебных книг, составил на японском языке Православный богословский словарь.
Владыка всегда вставал в пять часов утра. В шесть к нему являлся с докладом секретарь. В семь часов начиналась общая утренняя молитва для учеников катехизаторской и певческой школ. Затем до двенадцати часов епископ Николай читал лекции по богословским предметам в семинарии и катехизаторской школе. С часа до половины пятого занимался административными делами: прочитывал каждое поступившее к нему письмо, диктовал ответы секретарю, принимал с докладами, редактировал материалы для печати. Помимо этого он успевал просматривать японские газеты и журналы. В шесть вечера начинался его «второй рабочий день», всецело посвященный переводу Священного Писания и богослужебных книг. В течение 30 лет ровно в шесть в келью владыки входил его постоянный сотрудник по переводам, прекрасно образованный православный японец, садился на низенький табурет рядом с епископом и начинал писать под его диктовку. Впоследствии епископ Николай напишет, что в переводческих трудах «заключается вся суть миссийского дела».
Очень большое значение епископ Николай уделял посещению церквей и православных общин. По городу он обычно ходил пешком, во время же объездов епархии ездил в тележках или верхом. О торжественных и богатых выездах никогда не было и речи. Его посещения общин для всех были праздником. Епископ Николай посещал дома христиан, наставлял и утешал своих чад. Он никогда не оскорблял религиозные чувства японцев, никогда не порицал последователей буддизма, и потому даже среди бонз у него было немало друзей.
Тяжелые испытания выпали на долю святителя Николая и его паствы в период Русско-японской войны 1905 года. Он с честью перенес их, чем поразил японцев. Епископ Николай нашел возможность помочь русским военнопленным в их тяжелом положении. За эти подвижнические труды он был удостоен возведения в сан архиепископа.
В 1911 году исполнилось полвека с того дня, как молодой иеромонах Николай впервые ступил на японскую землю. К этой юбилейной дате существовало уже 266 общин Японской Православной Церкви, в состав которых входило 33 017 православных мирян, 1 архиепископ, 1 епископ, 35 иереев, 6 диаконов, 14 учителей пения, 116 проповедников-катехизаторов.
Сам святитель всей своей жизнью являл пример истинного духовного руководителя, всецело преданного своему служению. Это был человек неистощимой энергии, единой целенаправленности и пламенного трудолюбия. Он говорил: «На покой миссионеру, когда у него есть хоть капля силы служить своему делу, – это для меня представляется несообразным, так что я и в мечтах никогда не пытался примеривать покойный халат. Хочется умереть на той борозде, где Промысл Божий судил и пахать, и сеять». В этих словах – вся его человеческая натура. В личной жизни святитель был подвижнически прост. Он не налагал на себя особых подвигов, но отдавал Господу всю свою душу. На его пути были искушения и самовластия, и самооценки, и усталость, и старческая немощь. Но святитель своей жизнью явил всему миру глубокий опыт преодоления этих искушений, воплощая в жизни заповеди Иисуса Христа.
3 февраля 1912 года, на 76-м году жизни, просветитель Японии архиепископ Николай мирно отошел ко Господу. Святитель был похоронен в Токио, на кладбище Янака. Десятки тысяч японцев – христиан и язычников – провожали его, а перед гробом несли Смоленскую икону Божией Матери «Одигитрия», которую он благоговейно хранил всю жизнь и которая при жизни и кончине была для него благословением Родины.
Имя святителя знала и почитала вся Япония. Даже через 58 лет после его кончины, во время его канонизации, когда верующие хотели перенести его святые мощи с кладбища в собор, им этого не разрешили, сказав, что святой Николай принадлежит всему японскому народу, независимо от вероисповедания, и останки его должны остаться на народном кладбище.
Священный Синод Русской Православной Церкви во главе с Патриархом Московским и всея Руси Алексием 10 апреля 1970 года принял решение о прославлении архиепископа Николая (Касаткина) в лике святых, с именованием – равноапостольный. В Японии святитель Николай до сего времени почитается как великий праведник и особый молитвенный предстатель пред Господом.
9 (22) мая 2012 года исполняется 925 лет со дня перенесения мощей святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских, Чудотворца, в Бари.
Святитель Николай, архиепископ Мир Ликийских, великий угодник Божий и Чудотворец, глубоко чтим всем христианским миром и особенно в России: почти в каждом городе есть Никольский храм и в каждом селе – благодатные иконы святителя Николая.
Святитель был уроженцем города Патары Ликийской области (южное побережье Малоазийского полуострова). Родился он около 280 года в семье благородных и благочестивых христиан Феофана и Нонны. Исполненный благодати Божией, новорожденный младенец без поддержки простоял в крещенской купели три часа, воздавая тем славу Пресвятой Троице. Ему было наречено имя Николай (греч. – «победитель народа»). Еще будучи грудным младенцем, он начал поститься: принимал молоко матери по средам и пятницам только после совершения родителями вечерних молитв.
С детских лет будущий святитель уклонялся от детских забав, праздности, хранил целомудрие, любил чтение Священного Писания, часто посещал церковные службы. Дядя его, епископ Патарский Николай, видя благочестие племянника, возвел его в степень чтеца, а через несколько лет посвятил святого Николая в сан пресвитера. Ревностным служением Богу молодой пресвитер был подобен мудрому старцу и снискал за то глубокую любовь паствы.
После смерти родителей святой Николай раздал нуждающимся унаследованное имение. Он благотворил и тем, кто обращался к нему за помощью, и тем, кто из ложного стыда не просил о ней. При этом он старался благотворить тайно. Одному разорившемуся человеку такой тайной помощью он помог выдать замуж своих дочерей, которые от отчаяния могли встать на преступный путь блуда.
Известен случай, когда по молитве святого Николая утихла буря на море, а корабельщик, упавший с высокой мачты на палубу, остался невредимым.
Желая окончить свою жизнь в безвестности, угодник Божий вступил в братство обители, именуемой Святым Сионом, в Ликии. Но Господь возвестил ему в видении, что ожидает от него не подвигов безмолвия, а пастырского служения людям в миру. Стремясь избежать человеческой славы, святой Николай отправился в Миры (тогда главный город Ликийской области), где никто его не знал.
В то время в Мирах скончался архиепископ Иоанн, и епископы Ликии собрались для избрания нового архипастыря. После совместной молитвы старшему из епископов было открыто, что надо посвятить во епископа человека по имени Николай, который первым придет утром в храм. Так святой Николай по воле Божией стал первосвятителем Ликийской Церкви.
В сане епископа святитель Николай остался, как прежде, кротким, смиренным и милосердным. Одежды он носил простые, весь день проводил в трудах и только в конце дня вкушал постническую пищу. Для каждого человека – богатого и бедного, старого и юного, здорового и убогого – святитель Николай был неиссякаемым источником благодеяний. Оказывая помощь в житейских нуждах, он более всего заботился об исцелении греховных язв.
В те годы возникла ересь лжеучителя Ария, дерзнувшего отрицать единосущие Господа нашего Иисуса Христа со Безначальным Его Отцом. В 325 году в городе Никее был созван I Вселенский Собор, на котором святитель Николай, ревностный хранитель чистоты Православия, смело обличил еретика Ария.
Милосердную помощь святителя не раз испытывали на себе жители города Миры Ликийские. По молитвам угодника Божия город был спасен от голода. Явившись во сне одному итальянскому купцу, святитель попросил его привезти в Миры пшеницу, дав в задаток три золотые монеты. Проснувшись, купец обнаружил в своей руке монеты и поспешил исполнить просьбу святого.
Святитель Христов также прославился как избавитель от бед и заступник несправедливо обиженных. Много раз он спасал бедствующих на море, выводил страждущих из плена и заточения.
Святитель Николай мирно отошел ко Господу около 335 года. Честное тело его по преставлении было положено в Мирах (ныне небольшое селение в Турции), где он завершил свое земное поприще. Вскоре его мощи были прославлены от Господа благодатным истечением целебного мира. Почти семь с половиной веков мощи святителя Николая хранились под спудом в Сионском храме.
В царствование императора Алексея Комнина I (1081–1118) и при патриархе Николае III Грамматике (1083–1111) Византийская империя оказалась в состоянии упадка. Опустошительные набеги турок на греческие владения в Малой Азии угрожали не только жизни местного населения, которое жестоко истреблялось, но и самим христианским святыням. Еще в 792 году халиф Гарун Аль-Рашид отправился в Миры с целью осквернить гробницу святителя Николая. Но это ему не удалось (была взломана другая гробница, находившаяся рядом). Едва святотатцы отплыли от берега, как на море поднялась сильная буря, потопившая почти все суда, на которых они прибыли в Миры. Осквернение святынь возмущало христиан. Единственным выходом в этом скорбном положении было перенесение мощей святителя в безопасное место.
В 1034 году турки овладели Ликийской областью и городом Миры, вследствие чего опасность поругания мощей святителя Николая Чудотворца возросла. В 1087 году святитель Николай явился во сне одному благочестивому пресвитеру в городе Бари (юг Италии, Апулийский полуостров) и открыл ему волю Божию, чтобы его святые мощи были перенесены из Мир в Бари. Пресвитер рассказал об этом клиру и прихожанам, после чего был снаряжен корабль, который отправился в путь под видом торгового судна.
Прибыв в Миры, 47 жителей города Бари скрыли истинную цель своего приезда. Прибегнув к хитрости, они проникли в храм, где покоилось тело Чудотворца, охранявшееся четырьмя монахами. Посланцы города Бари под руководством двух пресвитеров вскрыли мраморный саркофаг, который был наполовину заполнен благоуханным святым миром, и с благоговением перенесли честные мощи на свой корабль. С плачем и скорбью провожали мирликийские христиане уплывавшие в далекую Италию мощи святителя Николая. Во время обратного пути барийцы еще раз убедились, сколь великой святыней были мощи. Остановившись на ночлег в ликийском городе Патара, они три дня не могли сдвинуться с места, пока пять человек, похитивших частицы святых мощей, не возвратили их.
9 мая 1087 года путешественники благополучно достигли родного города, которому отныне предназначалось хранить великую святыню. Жители Бари с зажженными светильниками и радостными песнопениями встретили святые мощи; они были положены на время в храме во имя святого Пророка Иоанна Предтечи (по другими сведениям – во имя святителя Григория Великого).
В первые же дни после этого более 100 больных – хромых и сухоруких, слепых и глухих, немых и одержимых злыми духами – исцелились от единого прикосновения к гробнице с мощами святителя Николая. Через некоторое время мощи его были перенесены в монастырь, где покоились в храме во имя святого мученика Евстафия до тех пор, пока в 1089 году жители города Бари не соорудили для них подземную часовню (крипту). Мощи святителя Николая были торжественно положены в мраморный саркофаг.
Это вторичное перенесение мощей также произошло 9 мая. С тех пор вошло в обычай ежегодно отмечать этот памятный день. В середине XII века над упомянутой криптой был сооружен трехнефный храм, освященный во имя святителя Николая Чудотворца.
В те времена Апулия находилась в юрисдикции Константинопольских патриархов. Такое положение существовало до 1196 года, когда норманы завоевали греческие владения в Италии. Таким образом гробница с мощами святителя Николая оказалась у римо-католиков.
В 1953 году во время капитального ремонта храма по указанию папы Римского Пия XII была открыта гробница (саркофаг) с мощами святителя Николая. В ней оказалась чудодейственная вода, которую местные монахи-доминиканцы называют манной, уподобляя ее манне ветхозаветной. Эта манна чудесным образом постоянно возобновляется в гробнице святителя.
Русской Православной Церковью празднование в честь перенесения мощей 9 мая было установлено вскоре после 1087 года при митрополите Киевском Иоанне II (1077–1089). В то же время появилась русская редакция повествования о перенесении мощей святителя Николая и была составлена торжественная служба в честь этого праздника (по одним сведениям, ее написал Григорий Черноризец – инок Киево-Печерской обители, по другим, – Ефрем, епископ Переяславский).
В честь святителя Николая Чудотворца на Руси были построены многочисленные храмы и монастыри. Почитание святителя в России совершенно особенное. В каждом православном храме непременно имеются иконы святителя – чтимые и чудотворные образы, свидетельствующие о благодатном предстательстве святителя Николая, явленном на Русской земле.
На средства русских богомольцев в 1860 году в Мирах на месте разрушения Сионского храма, где некогда покоились мощи святителя Николая, был выстроен новый храм в его честь. 9 мая 1913 года в Бари было начато строительство русского храма во имя святителя Николая Чудотворца и странноприимного дома для православных паломников.
16 (29) июня 2012 года исполняется 150 лет со дня преставления преподобного Моисея Оптинского († 1862).
Преподобный Моисей Оптинский, в миру Тимофей Иванович Путилов, родился 15 января 1782 года в городе Борисоглебске Ярославской губернии. Его младший брат, тоже впоследствии Оптинский старец, игумен Антоний, в конце своей жизни писал автобиографию «Келейная записка». Из его записей можно подробнее познакомиться с семьей Путиловых.
Родители братьев, Иван Григорьевич и Анна Ивановна, были православными и благочестивыми людьми купеческого звания. Иван Григорьевич рано остался сиротой и как-то, горько оплакивая свою сиротскую долю, молился Господу со слезами, просил о помощи, вразумлении и утешении. По его рассказу, после этой смиренной и слезной молитвы он стал благодушнее переносить свой сиротский жребий, уповая на милость Божию.
После этого отец работал сборщиком налогов у хозяина-откупщика, и честность его была так очевидна, что хозяева постепенно повысили ему плату от 200 рублей в год до 1 200 спустя несколько лет, когда Иван Григорьевич обзавелся семьей. Отец строго соблюдал посты и неопустительно посещал храм Божий, пел на клиросе, был очень умен и начитан, особенно любил читать Священное Писание, церковную историю, жития святых и исторические книги. Детей воспитывал строго, сам учил грамоте: чтению, письму. В училище ни одного сына не отдал, опасаясь, чтобы не было дурного влияния на детей со стороны товарищей или по недосмотру учителя.
Мать, Анна Ивановна, была боголюбива, милостива к нищим и беднякам, смиренна, усердна к молитве. Дети ее вспоминали, как часто их мать по ночам молилась Богу. С семилетнего возраста она почти ежедневно ходила к обедне в монастырь, в котором жил ее родной дедушка, иеродиакон. Когда она приносила гостинец дедушке, он каждый раз говорил ей о сокровище. Когда она спрашивала: «Где же сокровище? Ибо у вас в келье нет и сундучка», старец отвечал, что это сокровище лежит под престолом Божиим. Может быть, святой старец предугадывал ее счастливую семейную жизнь и то, что три ее сына будут в монашеском чине настоятелями и наставниками?
Всего у Путиловых родилось 10 детей, четверо умерли в младенчестве, а старшая дочь и пятеро сыновей воспитывались в строгости и благочестии. Тимофей был старшим из сыновей, все они стремились к монашеской жизни, к духовному росту. Когда Тимофею исполнилось 18 лет, его вместе с 14-летним братом Ионой отправили на службу в Москву к откупщику Карпышеву.
Здесь, в Москве, было много святынь и можно было достать нужную духовную литературу. Тимофей даже в лавке не расставался с духовными книгами, откладывая их только с приходом покупателей. Братья познакомились с глубоко духовными людьми того времени: монахиней Досифеей (по преданию, известной княжной Таракановой), старцами Новоспасского монастыря Александром и Филаретом, которые находились в духовном общении с великим старцем Паисием Величковским.
Братья окончательно утвердились в желании монашеской жизни. Их старшая сестра, Анисия, тоже мечтала о монашестве, но по настоянию отца вышла замуж, однако вскоре умерла. Муж ее ушел в монастырь, в Саровскую пустынь. Когда братья узнали об этом, они решили тоже поехать в Саров. Тимофею было в ту пору 22 года, Ионе 18 лет. Опасаясь, что отец не даст им согласия на монашество, братья написали ему письмо, в котором объясняли, что от хозяев отошли за невозможностью жить у них и что есть у них на примете другой Хозяин, Которому они дали слово поступить в услужение. Уже из Сарова они написали отцу откровенно о своем намерении. Отец разгневался и приказал сыновьям немедленно возвращаться домой, но они не показывались ему два с половиной года.
За это время Иван Григорьевич разболелся и, когда Тимофей приехал к отцу просить прощения, отпустил сына в монастырь. А через год, после уговоров, отпустил с ним Иону. Дети очень почитали своего отца и позднее, после смерти родителя, на его простом мраморном памятнике, у алтаря церкви Всех святых, написали, что памятник сей воздвигли «Путилова дети: Моисей, игумен Оптиной пустыни, Исаия, игумен Саровской пустыни, Антоний, игумен Малоярославецкого Николаевского монастыря».
В Сарове братья встретились с великими старцами: преподобным Серафимом Саровским, жившим там уже 37 лет; схимонахом Марком, проходившим подвиг юродства; игуменом Назарием, восстановителем Валаама. Во время трехлетнего пребывания в Сарове Тимофей пользовался наставлениями духоносных старцев. Он имел тяжелое послушание в хлебне, а потом ухаживал за больным строителем отцом Исаией.
Затем брат остался в Сарове и впоследствии стал Саровским игуменом. Тимофей же поступил послушником в Свенский Успенский монастырь Орловской епархии. Вероятно, его привлекала близость рославльских и брянских лесов, где в то время спасалось много пустынножителей. К ним в 1811 году и присоединился Тимофей. Было ему в ту пору 29 лет.
Здесь Тимофей провел 10 лет, здесь был пострижен старцем Афанасием, учеником Паисия Величковского, в монахи с именем Моисей в честь преподобного Моисея Мурина. Это имя было дано ему за сходство с преподобным в гостеприимстве и страннолюбии. Про Моисея Мурина широко известна история, когда он нарушил устав скита (не варить пищу) ради любви к странникам и старец скита сказал, что он нарушил заповедь человеческую, но соблюл заповедь Божию.
Отец Моисей поселился вместе другими пустынниками в лесу, на берегу лесной речки. Каждый день они правили всю церковную службу. В праздники к ним приходил священник, чтобы причастить их. Подвижники много молились, занимались рукоделием, обрабатывали огород, который родил только репу. Летом они собирали грибы и ягоды для благодетелей, которые иногда присылали им хлеб, крупу, постное масло. Часто еды не хватало, пустынники соблюдали сухоядение. Отец Моисей и здесь нашел себе занятие, связанное с любимыми духовными книгами: он переписывал полууставом Священное Писание. Из благоговения он делал это стоя.
Часто подстерегали пустынников опасности: целую зиму кругом выли волки, расхищали огород медведи, однажды напали на них разбойники, иногда придиралась полиция. Но страшнее всего были бури, ломавшие столетние деревья. Одно такое дерево чуть не раздавило келью отца Моисея.
В 1812 году из-за нашествия французов отшельники покинули пустынь, отец Моисей уезжал в Свенск и Белые Берега, а потом опять вернулся в пустынь. В 1816 году к нему приехал подросший младший брат Александр, чтобы разделить с ним его жизнь монаха и пустынника. Через четыре года испытания Александра постригли в монахи с именем Антоний и поручили руководству старшего брата, отца Моисея, которому отец Антоний и сохранял послушание всю жизнь.
Во время пустынной жизни отец Моисей созрел духовно, он приобрел сосредоточенность, молчание, внимание, дар молитвы, глубокое знание учения Святой Церкви и святоотеческих творений. Из его дневниковых записей того времени можно судить о его духовной высоте: «...Блеснуло в уме разумение относительно до сожительствующих со мной братий, чтобы их погрешности, видимые мною и исповедуемые ими, принимать на себя и каяться, как за собственные свои, дабы не судить их строго и гневом отнюдь не воспламеняться. Ошибки, проступки и грехи братьев да будут мои».
Не ставят светильник под спудом, и Господь, которому всё возможно, силен устраивать любые внешние обстоятельства для своих избранников. Нет сомнений, что в подходящее время Он приведет ищущего спасения человека в нужное место и поместит его в подобающие условия. Так и случилось с преподобным Моисеем. Когда он созрел для духовного руководства, Господь переменил обстоятельства его жизни и призвал его на высшее служение, вручив ему пастырство и настоятельство. Произошло это следующим образом.
В 1820 году, в возрасте 38 лет, отец Моисей проездом побывал в Оптиной пустыни и был представлен Калужскому архипастырю, преосвященному Филарету. Этот знаменитый подвижник всей душой с юности любил монашество. Дикий сосновый бор, окружающий Оптину пустынь, навел его на мысль устроить при Оптиной скит. Он слыхал о рославльских пустынниках и именно им желал поручить устройство скита. Знакомство с отцом Моисеем утвердило его в этом намерении. После переписки и приглашения преподобный Моисей с братом, преподобным Антонием, и еще двумя монахами прибыли в Оптину и поместились на монастырской пасеке.
С великим трудом новоприбывшие пустынники должны были очистить место от сосновых многовековых деревьев. Из срубленного леса построили небольшую келью, огородили забором, поставили церковь в честь Иоанна Предтечи. Отец Моисей поехал за сбором в Москву и вернулся в повозке столь нагруженной, что ему самому места почти не оставалось.
В 1822 году храм был освящен. Преосвященный Филарет приехал в Оптину, и отец Моисей просил у него разрешения постричься в схиму. Но преосвященный видел, какие дары скрываются в будущем старце, и в ответ предложил ему священство. Отец Моисей по смирению отказывался, но все же после убеждений согласился и в 1822 году, в возрасте 40 лет, был рукоположен в иеромонахи и определен духовником Оптиной. А через три года преподобного Моисея избрали настоятелем Оптиной.
37 лет продолжалось настоятельство преподобного Моисея Оптинского. За эти годы его трудами Оптина преобразилась. Число братии увеличилось в несколько раз. Была почти удвоена монастырская земля, разведены фруктовые сады, заведен рогатый скот, устроена огромная монастырская библиотека, расширен собор. Также были воздвигнуты две церкви, выстроены трапезная, гостиницы, конный и скотный дворы, семь корпусов келий, два завода, мельница и знаменитая белая оптинская ограда. Служба стала совершаться благолепно, но, что важнее всего, возвысился духовный строй обители.
Все эти громадные постройки были организованы как для обители, так и для того, чтобы дать возможность бедным заработать. Преподобный Моисей покупал иногда за высшую, чем просили, цену вовсе ненужные вещи только для того, чтобы помочь нуждающемуся продавцу, покупал гнилые припасы, сам употребляя их в пищу, держал на жаловании сирот, одних для отпугивания ворон, других для ловли кротов. В гостинице не было установлено никакой платы, но всякому предлагалось класть в кружку по усердию. Один богатый купец спросил, не боится ли настоятель, что все будут жить даром. И преподобный Моисей ответил: «Не заплатят девяносто девять, Бог пошлет сотого, который за всех заплатит». Купец после этого сделался благодетелем Оптиной. При приеме в обитель преподобный Моисей не требовал денежного вклада, он любил принимать больных, слепых, бедных, которые ничем не могли воздать обители. Когда при его кончине открыли ящик, где он хранил деньги, нашли один гривенник, застрявший между дном и стеною. «Верно, батюшка не заметил его, а то бы непременно и его истратил на бедных», – сказал его брат, преподобный Антоний.
Большое значение придавал преподобный Моисей и делу книгоиздания: за время его настоятельства были изданы 16 томов святоотеческой литературы. «Когда-нибудь, – говорил преподобный, – кто-нибудь прочтет ту или иную книгу, и душевная польза одного человека вознаградит все наши труды. Бог даст, когда-нибудь будут плоды». Собрал он и богатейшую по своему содержанию монастырскую библиотеку.
Благодаря тому, что преподобный Моисей прошел тот же духовный путь внутреннего делания, что и старец Лев, между обоими строгими подвижниками сложилось глубокое взаимное понимание, единодушие. Преподобный Моисей также возлагал бремя духовного окормления братии на ученика старца Льва – преподобного Макария. При преподобном Моисее пришел в Оптину послушником будущий ее великий светильник – преподобный старец Амвросий.
Попечение о братии, ее преуспеянии в благом и высшем из всех дел – деле спасения души – оставалось главным для преподобного Моисея. Несмотря на многочисленность своих забот, он являл пример истинного подвижника, постника, воина Христова и умел в душах вверенных ему Господом братий возжечь ревность по Богу, укрепить их в святом намерении «добрым подвигом подвизаться, течение скончать и веру соблюсти».
Преподобный Моисей был преисполнен самой нежной любовью к людям и снисходителен к их немощам. Всю его жизнь можно выразить такими словами: он жил сокровенно в Боге среди непрестанных забот и попечений внешних, все свои силы отдавал служению ближним. Старец Моисей сумел благополучно скрыть себя от людей, почему многие, не знавшие Оптинского игумена близко, считали его хотя и хорошим, но обыкновенным человеком, и только духовные мужи ощущали благоухание добродетелей преподобного Моисея, считали его высокодуховным старцем. Чудо его жизни и служения – Оптина пустынь, процветшая и прославившаяся, ставшая, по существу, центром духовной жизни России.
Незадолго до своей кончины преподобный Моисей сподобился принять великий ангельский образ. Весть о пострижении его в схиму и о его приближающейся кончине собрала к одру старца великое множество людей, монашествующих и мирских. С плачем и благоговением подходили они к нему, чтобы принять его последнее благословение.
В последние дни земной жизни преподобного Моисея открылся тщательно скрываемый им дар прозорливости. Как-то больной старец подозвал к себе келейника и сказал: «Спроси, что это за женщина? Зачем она меня беспокоит?». Келейник, не видя никакой женщины, подумал, что это бред. Но потом оказалось, что на крыльце, за дверями, действительно долго стояла женщина, которая, получив образок для себя, не хотела удалиться и настоятельно просила, чтобы ей дали образок и для ее сына. Узнав об этом, келейник взял образок, поднес его старцу для благословения. Старец благословил его и промолвил: «Вот теперь я спокоен», – и келейник вынес образок дожидавшейся крестьянке. Другому же посетителю, к немалому его удивлению, преподобный сказал, что в воскресенье надеется быть в церкви, и когда тот возразил, что ему по слабости сил никак нельзя служить, преподобный Моисей прибавил: «Служить нельзя, но быть можно». Слова эти сбылись в точности – в воскресенье гроб почившего старца был перенесен в церковь.
Праведная кончина преподобного старца Моисея наступила в 1862 году, на 81-м году его земной жизни. Были явлены и его нетленные мощи. При захоронении новопреставленного преподобного Антония разломали склеп и обнаружили гроб преподобного Моисея совершенно как новый, несмотря на сырость грунта. Приоткрыв гроб, увидели, что тело его осталось нетленным. В 1996 году он был причислен к лику местночтимых святых Оптиной пустыни, а в августе 2000 года – Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви прославлен для общецерковного почитания. Святые мощи преподобного Моисея покоятся в Казанском храме рядом с мощами его брата, игумена Антония.
16 (29) июня 2012 года исполняется 10 лет со дня перенесения мощей святителя Феофана, Затворника Вышенского († 1894).
Святитель Феофан, в миру Георгий Васильевич Говоров, родился 10 января 1815 года в селе Чернавское Орловской губернии в семье священника Василия Тимофеевича Говорова. Мать его Татьяна Ивановна была дочерью священника. Кроме Георгия в семье было еще три сына и три дочери. Говоровы вели примерную семейную жизнь, отличаясь глубокой религиозностью и сердечной отзывчивостью к людям. В том же духе родители старались дать воспитание своим детям, заботливо следя за их нравственностью.
Когда Георгию минуло восемь лет, его отдали в Ливенское духовное училище. Получив основательную домашнюю подготовку, мальчик учился очень хорошо и вел себя с примерной скромностью. В 1829 году Георгий Говоров в числе лучших учеников был переведен в Орловскую духовную семинарию. Здесь, так же как и в училище, он резко выделялся из среды своих товарищей не только серьезностью занятий, но и примерным благонравием. В последних классах семинарии с большей ясностью стали определяться и склад ума Георгия, и черты его нравственного характера.
По окончании семинарии в 1837 году Георгий Говоров, как лучший из воспитанников своего курса, был отправлен на казенный счет для дальнейшего образования в Киевскую духовную академию. Во время обучения в академии в душе юноши созрело решение посвятить свою жизнь Богу. За год до полного окончания академического курса он подал прошение о пострижении в монашество. 15 февраля 1841 года, когда ему минуло 26 лет, он принял постриг с именем Феофан.
В 1841 году иеромонах Феофан в числе первых закончил академию и был удостоен степени магистра богословия. Первоначально молодой магистр посвятил себя учебно-воспитательной деятельности, последовательно проходя должности: ректора Киево-Софиевского духовного училища, затем инспектора Новгородской семинарии, а потом бакалавра и помощника инспектора Санкт-Петербургской духовной академии (СПДА).
К тому времени российским правительством окончательно был решен вопрос об учреждении в Иерусалиме Духовной Миссии. Иеромонах Феофан давно желал посетить святые места Палестины. В 1847 году в составе Русской Духовной Миссии его направили в Иерусалим. Начальником Миссии был архимандрит (затем – епископ) Порфирий (Успенский). Отец Феофан посетил святые места, древние монашеские обители, беседовал со старцами Святой Горы Афон, изучал писания отцов Церкви по древним рукописям. Он овладел греческим и французским языками, ознакомился с еврейским и арабским. Изучению религиозной жизни Востока особенно благоприятствовали неоднократные поездки членов Миссии в Сирию и Египет.
С началом Крымской войны члены Духовной Миссии были отозваны в Россию. В 1855 году будущий святитель в сане архимандрита преподавал в СПДА, затем был ректором Олонецкой духовной семинарии. В 1856 году он стал настоятелем посольской церкви в Константинополе, с 1857 года – ректором СПДА. Посетив Восток во второй раз, в 1856–1857 годах, архимандрит Феофан имел возможность снова побывать в монастырях Святой Горы Афон, где он мог близко ознакомиться с жизнью афонских иноков.
В 1859 году архимандрит Феофан был хиротонисан во епископа Тамбовского и Шацкого. Святитель Феофан устраивал церковно–приходские и воскресные школы, заботился о повышении образования духовенства. С июля 1863 года он пребывал на Владимирской кафедре. Все духовные академии избрали его почетным членом, а СПДА удостоила и звания доктора богословия.
Семь лет архипастырского служения на Тамбовской, а затем на Владимирской кафедре были для преосвященного Феофана временем неутомимых забот о многочисленной пастве. Он неустанно совершал богослужения, каждый раз произнося глубоко назидательные поучения, часто ездил по епархии и всей полнотой любящего сердца жил со своими пасомыми, отечески заботясь об их благе и спасении. Всегда ласковый, приветливый, архипастырь со всеми, невзирая на сан, положение и возраст, обращался с благодушием и величайшей кротостью. Если же по справедливости ему, как епархиальному начальнику, надлежало наказать провинившегося выговором, то он поручал это сделать ключарю собора, как бы боясь нарушить тот закон любви, которым он неуклонно руководился в своей жизни и пастырской деятельности.
Служение преосвященного Феофана в святительском сане обещало дать много добрых плодов Святой Церкви благодаря высоким личным качествам святителя. Однако всё сильнее и настойчивее стала утверждаться в епископе Феофане мысль об удалении на покой от дел епархиального управления и об избрании для себя такого места жительства, где бы он мог беспрепятственно отдаться молитве и богомыслию. Еще в бытность свою на Тамбовской кафедре он облюбовал себе такое место – Вышенскую пустынь, о которой не раз говаривал: «Нет места лучше, как Выша». Сюда-то и устремилась мысль святителя, когда он задумал окончательно удалиться от многих неблизких его созерцательной душе обязанностей по епархиальному управлению.
Прошение епископа Феофана об увольнении «на покой» простым иноком в Вышенскую пустынь вызвало недоумение членов Синода, но после объяснений святителя всё же было удовлетворено. В пояснительном письме преосвященный Феофан писал, что под словом «покой» он совсем не имел мысли о ничегонеделании, а что и по увольнении от епархиальнаго управления желает так же неленостно трудиться для Православной Церкви, но только «иначе», а именно посредством своих ничем внешним не отвлекаемых трудов по изъяснению Священного Писания.
В 1866 году святитель был уволен на покой и назначен настоятелем в Успенскую Вышенскую пустынь Тамбовской епархии. Прибыв в Вышу, Преосвященный Феофан прежде всего сложил с себя должность настоятеля пустыни, предпочитая оставаться здесь в простом звании инока. Первые шесть лет пребывания в пустыни святитель-инок посвятил себя подготовке к тому высокому подвигу, к которому намерен был с течением времени перейти, заключив себя в затвор. Он наравне с братией постоянно ходил в церковь на все монастырские богослужения, а в воскресенья и праздничные дни сам служил соборно с архимандритом и монашествующими. Поучений, однако, святитель не произносил, но самое служение его пред престолом Божиим, по свидетельству вышенских иноков, было для всех живым поучением. Время после богослужения и молитвы святитель Феофан посвящал письменным трудам.
В 1872 году святитель Феофан своими руками устроил у себя в келиях малую церковь, отделив для нее часть наибольшей из комнат – гостиной, где и стал совершать все церковные службы один, без сослужащих. Наложив на себя великий подвиг строгого затвора, он, кроме настоятеля пустыни архимандрита Аркадия, своего духовника игумена Тихона и келейника, никого уже не принимал. 10 лет святитель-затворник служил Литургию в своей келейной церкви по воскресным и праздничным дням, а в последние 11 лет ежедневно. На вопрос одного из ближайших своих почитателей, как он служит Литургию один, святитель ответил: «Служу по служебнику, молча, а иногда и запою...» Но если смолк живой голос святителя для лиц, имевших когда-то непосредственное общение с ним, то еще плодотворнее стал он влиять на людей своими богомудрыми творениями и ответными письмами. Кто бы ни обращался к нему за советом и разъяснениями по вопросам духовной жизни, он никому не отказывал в своем письменном руководстве. Святитель отмечал: «Писать – это Церкви служба нужная… Лучшее употребление дара писать и говорить есть обращение его на вразумление грешников».
Главная же и наиболее существенная цель его трудов состояла в том, чтобы обогатить нашу богословскую и аскетическую литературу сочинениями и переводами святоотеческих творений. Святитель-подвижник том за томом выпускал свои ученые труды, так что во время затвора им напечатано было свыше 3 000 печатных листов.
В чем состояла и как протекала внутренняя, духовная жизнь святителя в течение 22 лет затвора, не было доступно наблюдению посторонних лиц и для всех осталось сокровенной тайной. Единственным живым свидетелем, с которым подвижнику приходилось иметь некоторое личное сношение, был его келейник Евлампий. Однако обязанности последнего ограничивались очень немногим. Каждый день по особому условному стуку он являлся из своей комнаты, помещавшейся в нижнем этаже покоев владыки, чтобы подать ему чашку кофе и обед, который в скоромные дни состоял из одного яйца и стакана молока, а в четыре часа вечера принести чашку чаю, чем и ограничивалось дневное пропитание подвижника. На том же келейнике лежала обязанность приготовить с вечера все нужное для совершения святителем ранней Литургии. В последние годы у святителя-затворника от постоянных и напряженных занятий письменными работами стало падать зрение, но он продолжал по-прежнему трудиться.
Святитель Феофан оказал глубокое влияние на духовное возрождение общества. Его учение подобно учению святого старца Паисия Величковского, особенно рассуждения о старчестве и умной молитве. Наиболее значительные труды святителя – «Письма о христианской жизни», «Толкование апостольских посланий», «Начертание христианского нравоучения», «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться». Святителем Феофаном были переведены на русский язык «Добротолюбие» и книга преподобного Никодима Святогорца «Невидимая брань».
Святитель Феофан мирно скончался 6 января 1894 года, в праздник Крещения Господня; при облачении на лице его просияла блаженная улыбка. Он был погребен в Казанском соборе Вышенской пустыни. В 1988 году на Поместном Соборе Русской Православной Церкви святитель Феофан, Затворник Вышенский, был прославлен в лике святых как подвижник веры и благочестия. Его многочисленные творения могут рассматриваться чадами Церкви как практическое пособие в деле христианского спасения.
В 2002 году состоялось перенесение мощей святителя Феофана, Затворника Вышенского из храма преподобного Сергия Радонежского (село Эммануиловка Рязанской области) в Свято-Успенский Вышенский монастырь.
В 2012 году исполняется 200 лет со времени прославления списка с Казанской иконы Божией Матери, именуемого Вышенским.
Во время войны 1812 года, спасаясь от французов, в Тамбовский Вознесенский монастырь приехала московская монахиня Миропия Данкова. Она везла с собой Казанскую икону – родительское благословение. По дороге в Тамбов извозчик задумал убить и ограбить Миропию. Заметив его злое намерение, монахиня возопила к Царице Небесной, с иконой Которой она никогда не расставалась. Молитва Миропии была услышана, и как бы в ответ она услышала голос, исходивший от иконы: «Не бойся! Я твоя Заступница». При этом ямщик пришел в ужас и внезапно ослеп. Только после раскаяния, усердной молитвы и обещания Божией Матери доставить благополучно монахиню в монастырь он вновь прозрел.
Икону Миропия поставила у себя в келье. Однажды она услышала наяву голос, приказывавший ей перевезти икону в Вышенскую пустынь Тамбовской епархии. В страхе она забыла, что именно ей приказано. Голос повторился во второй и в третий раз. Тогда Миропия стала умолять Богоматерь оставить икону у нее до смерти. Перед кончиной монахиня завещала икону в Вышенский монастырь, куда образ и был перевезен 7 марта 1827 года. Здесь от святой иконы совершилось много исцелений. Иногда ночью видели чудный свет, исходивший от иконы.
В 1841 году заступничеством Пречистой Матери был спасен от холеры город Тамбов. В память этого события Вышенская икона ежегодно 15 мая приносилась в Тамбов с крестным ходом.
После революции во времена крестьянских восстаний в Тамбовской области верующие спрятали чудотворную икону в земле, уложив ее в специальный футляр. Однако кто-то из местных жителей донес властям, икону нашли и содрали с нее золото и драгоценные камни. Сам образ попал в семью священника, который в 1947 году передал его в храм во имя преподобного Сергия Радонежского в селе Эммануиловка. В 50-е годы на собранные средства для иконы изготовили вызолоченную ризу.
Свято-Успенский Вышенский монастырь в 1920-х годах был закрыт, здания и имущество национализированы, монахи выселены. В настоящее время в возрожденном как женский Вышенском монастыре (ныне Рязанская область) почитается древний список иконы, который после революции хранился в тайной монашеской общине.
13 (26) августа 2012 года исполняется 1 350 лет со дня преставления преподобного Максима Исповедника († 662).
Преподобный Максим Исповедник родился в Константинополе около 580 года и вырос в благочестивой христианской семье. В юности он получил разностороннее образование: изучил философию, грамматику, риторику, был начитан в древних авторах и в совершенстве владел богословской диалектикой. Когда преподобный Максим поступил на государственную службу, знания и добросовестность позволили ему стать первым секретарем императора Ираклия (611–641). Но придворная жизнь тяготила его, и он удалился в Хрисопольскую обитель (на противоположном берегу Босфора – ныне Скутари), где принял иноческий постриг.
Своим смиренномудрием он вскоре приобрел любовь братии и был избран игуменом монастыря, но и в этом сане, благодаря своей необыкновенной скромности, он, по собственным его словам, «оставался простым монахом». В 633 году по просьбе одного богослова, будущего святителя Иерусалимского, патриарха Софрония (память 11 марта), преподобный Максим оставил обитель и уехал в Александрию.
Святой Софроний стал известен к тому времени как непримиримый противник монофелитской ереси. После того как IV Вселенский Собор (451) осудил монофизитов, исповедовавших одну (Божественную) природу в Господе Иисусе Христе, еретиками-монофелитами было введено понятие единой (Божественной) воли и единого (Божественного) действования, что приводило к признанию отвергнутого монофизитского лжеучения. Монофелитство нашло многочисленных сторонников в Армении, Сирии, Египте. Ересь, усиливаемая национальной враждой, стала серьезной угрозой церковному единству Востока. Борьба Православия с ересями особенно осложнилась тем, что к 630 году три патриарших престола на Православном Востоке оказались занятыми монофизитами: Константинопольский – Сергием, Антиохийский – Афанасием, Александрийский – Киром.
Путь преподобного Максима из Константинополя в Александрию лежал через Крит, где и началась его проповедническая деятельность. Там он столкнулся с епископатом, придерживавшимся еретических взглядов Севера и Нестория. В Александрии и ее окрестностях преподобный провел около шести лет. В 638 году император Ираклий вместе с патриархом Сергием, стремясь уменьшить вероисповедные разногласия, издал указ, так называемый «Экфесис» («Изложение веры»), который окончательно повелевал исповедовать учение об одной воле при двух природах Спасителя. Защищая Православие, преподобный Максим беседовал с людьми различных званий и сословий, и беседы эти имели успех. Не только клир и все епископы, но и народ, и все мирские начальники чувствовали силу его духоносного слова.
В конце 638 года умер патриарх Сергий, а в 641 году – император Ираклий. Императорский престол занял жестокий и грубый Констанс II (642–668), откровенный сторонник монофелитов. Усилились нападки еретиков на Православие. Преподобный Максим ушел в Карфаген и проповедовал в этом городе и окрестностях еще пять лет. Когда туда прибыл преемник патриарха Сергия патриарх Пирр, покинувший Константинополь из-за придворных интриг, по убеждениям монофелит, между ним и преподобным Максимом в июне 645 года произошел открытый диспут, на котором Пирр всенародно признал свои заблуждения и пожелал даже вручить папе Феодору письменное отречение от них. Преподобный Максим вместе с Пирром отправились в Рим, где папа Феодор принял покаяние бывшего патриарха и восстановил его в сане.
В 647 году преподобный Максим вернулся в Африку. Там на соборах епископов монофелитство осуждалось как ересь. В 648 году вместо «Экфесиса» вышел новый указ, составленный по поручению императора Констанса II Константинопольским патриархом Павлом – «Типос» («Образец веры»), который запрещал всякие рассуждения равно как об одной воле, так и о двух волях при признании двух природ Господа Иисуса Христа. Тогда преподобный Максим обратился к сменившему папу Феодора Римскому папе Мартину I (649–654) с просьбой вынести вопрос о монофелитстве на соборное обсуждение всей Церкви. В октябре 649 года был собран Латеранский Собор, на котором присутствовало 150 западных епископов и 37 представителей Православного Востока, среди которых находился и преподобный Максим Исповедник. Собор осудил монофелитство, а его защитники, константинопольские патриархи, были преданы анафеме.
Когда император Констанс II получил определение Собора, он приказал схватить и папу Мартина, и преподобного Максима. Этот приказ был выполнен через пять лет, в 654 году. Преподобного Максима обвинили в измене Отечеству и заключили в тюрьму. В 656 году он был сослан во Фракию, а затем снова привезен в константинопольскую тюрьму. Преподобного вместе с двумя его учениками подвергли жесточайшим пыткам: каждому отрезали язык и усекли правую руку. Затем их сослали в Колхиду. Но тут Господь явил неизреченное чудо: все они обрели способность говорить и писать. Преподобный Максим предсказал свою кончину († 13 августа 662 года). Возможно, что установление памяти не в день кончины святого связано с тем, что 13 августа празднуется отдание праздника Преображения Господня.
Над могилой преподобного Максима ночами возжигались три чудесно явленных светильника и совершалось множество исцелений.
Преподобный Максим Исповедник оставил Церкви большое богословское наследие. Его экзегетические труды содержат объяснения трудных мест из Священного Писания, толкования молитвы Господней и 59-го псалма, схолии к сочинениям священномученика Дионисия Ареопагита († 96, память 3 октября) и святителя Григория Богослова († 389, память 25 января). К экзегетике относится также объяснение богослужения, озаглавленное «Мистагогия» («Введение о таинстве»). К догматическим трудам преподобного относятся: изложение его диспута с Пирром, несколько трактатов и письма к разным лицам. В них содержится изложение православного учения о Божественной сущности и ипостаси, о Боговоплощении и об обожении человеческой природы. Преподобному Максиму принадлежат и антропологические труды. Он рассматривает природу души и ее сознательно-личное существование после смерти человека. Среди нравственных сочинений особенно важны «Главы о любви». Преподобный Максим написал также три гимна в лучших традициях церковной гимнографии, ведущих начало от святителя Григория Богослова.
Богословие преподобного Максима Исповедника, основанное на опытном духовном знании великих отцов-пустынников, использующее искусство диалектики, выработанное дохристианской философией, было продолжено и развито в трудах преподобного Симеона Нового Богослова († 1021, память 12 марта) и святителя Григория Паламы († 1357; память 14 ноября).
8 (21) октября 2012 года исполняется 400 лет со дня преставления преподобного Трифона, архимандрита Вятского.
В пределах Архангельской губернии, недалеко от города Мезени, на берегу речки Немнюги, располагалось село Малонемнюжское. В этом селении в 40-х годах XVI века жили благочестивые и довольно богатые крестьяне Димитрий и Пелагия Подвизаевы. Около 1546 года Бог послал им сына, которого они назвали Трофимом. В скором времени Димитрий скончался, и Трофим стал жить в послушании у матери и братьев. Когда ему исполнилось 17 лет, мать и братья захотели женить его, но он ушел из дома через Великий Устюг в городок, основанный богатыми купцами Строгановыми на Каме и называемый Орлов, и стал жить у благочестивого священника Иоанна под его руководством.
Уже в то время он проводил подвижническую жизнь и стяжал многие благодатные дары. Однажды слуги Строгановых из глупой шутки сбросили его в снег с высокого берега реки Камы. Снег обвалился, и юноша был засыпан. Испуганные слуги откопали его, но он оказался не только невредимым, но даже теплым, и снег вокруг него обтаял. Слуги сознались во всем хозяевам, и они пригласили блаженного к себе. Придя в их дом, он исцелил их сына и потом еще одного ребенка. Родители исцеленных хотели дать ему деньги, но он не взял их, а посоветовал им быть милосердными к бедным.
После этого блаженный поступил в Спасо-Преображенский Пыскорский монастырь, расположеннй в 27 верстах от Соликамска, при впадении реки Пыскорки в Каму, где на 22-м году жизни принял постриг с наречением ему имени Трифон. В монастыре он тяжело заболел и, когда впал в беспамятство, увидел Ангела, желавшего вознести его на небо, и услышал глас с неба, повелевавший ему оставить его на земле. Когда Трифон очнулся, явился ему святитель Николай со словами: «Встань и ходи!» – и исцелил его.
После этого, избегая славы человеческой, преподобный тайно оставил монастырь в поисках уединения. Он остановился у становища язычников-остяков, обратил их силою своего слова ко Христу, уничтожил их капища и срубил ель, которой они поклонялись. После остяков он проповедовал Христа у другого языческого племени – вогулов – и обратил их от идолослужения. Но игумен потребовал его возвращения в монастырь, и Трифон повиновался. Но когда он извел из земли иссякшие соленые источники, слава его как чудотворца опять возросла, и он опять оставил монастырь, на этот раз навсегда.
Он поселился в лесу, принадлежавшем Строгановым, по их просьбе. Там он исцелил слепого крестьянина Григория. Но когда однажды лес загорелся от костра, зажженного преподобным, Строганов в гневе забыл, как он чтил его, и приказал его заковать. Преподобный Трифон предсказал ему ту же участь, и она действительно скоро постигла Строганова, впавшего в немилость у царя. Тогда он испросил прощения святого, но попросил его удалиться из своих владений.
По внушению свыше преподобный Трифон пошел в Вятку (Хлынов) основать там монастырь. Это было заветным желанием горожан, о котором он не знал. Сначала они обрадовались, но потом ревность их остыла, и за это они были наказаны проливным дождем, который не прекращался от 15 августа до 8 сентября. В этот день Пресвятая Богородица явилась одному благочестивому горожанину и повелела, чтобы обет был исполнен, дабы городу избегнуть гнева Божия. Наконец монастырь во имя Успения Пресвятой Богородицы был закончен, и преподобный Трифон, возведенный в сан архимандрита, стал первым его настоятелем. По делам своей обители он ездил в Москву и Казань, где предсказал митрополиту Ермогену патриаршество и мученический конец. Царь Феодор Иоаннович и Патриарх Иов также любили и почитали преподобного Трифона и помогали ему в строительстве и благоустройстве обители.
В конце своей жизни преподобному Трифону пришлось перенести тяжелую скорбь: против него восстали некоторые из братии, недовольные введенным им строгим уставом, во главе с любимым его учеником Ионой, которого он готовил себе в заместители, и добились его низложения и изгнания.
Тогда святой старец ушел странствовать по разным городам и монастырям России. Везде он устраивал крестные ходы и раздавал милостыню. В городе Слободске он основал Богоявленский монастырь. Но умереть он желал в своем монастыре и, почувствовав себя больным, вернулся в Вятку. Диакон Максим нашел его больным в лодке. Под влиянием всего городского духовенства архимандрит Иона покаялся и послал просить своего духовного отца вернуться в монастырь. Велика была радость преподобного. У монастырских врат он был встречен архимандритом Ионой с братией, на коленях просившими у него прощения. Преподобный ответил: «Бог простит тебя, чадо Иона! Всему виной древний враг нашего спасения!»
Через несколько дней, 8 октября 1612 года, преподобный Трифон мирно скончался и был погребен с великой честью. В завещании своем он оставлял преемником своим архимандрита Иону, но умолял его хранить устав.
В 2012 году исполняется 200 лет прославления Калужской иконы Божией Матери в 1812 году (празднование было установлено в память спасения Калуги от нашествия французов).
Явление Калужской иконы Божией Матери произошло в 1748 году в селе Тинькове, рядом с Калугой, в доме помещика Василия Кондратьевича Хитрова. Две служанки Хитрова перебирали на чердаке его дома старые вещи. Одна из них, Евдокия, отличавшаяся несдержанным нравом, позволила себе резкие и даже непристойные речи. Подруга увещевала ее и во время пререканий среди вещей случайно обнаружила большой сверток сурового холста. Развернув его, девушка увидела изображение женщины в темном одеянии с книгой в руках. Приняв изображение за портрет монахини и желая образумить Евдокию, она пригрозила ей гневом игуменьи. Евдокия ответила на слова подруги бранью и, поддавшись раздражению, плюнула на лик. Тотчас же с ней случился припадок и она упала без чувств. Испуганная подруга рассказала о случившемся своему господину. По его приказанию Евдокию перенесли с чердака и положили под святыми иконами в ожидании ее смерти.
В эту же ночь опечаленным родителям Евдокии явилась Царица Небесная и открыла им, что это над Ней кощунственно смеялась их дочь, и повелела им совершить молебен перед поруганной иконой, а больную окропить освященной на молебне водой. Царица Небесная пообещала, что будет через обретенный образ ходатайствовать за город Калугу.
После молебна Евдокия выздоровела, и помещик взял чудотворную икону в свой дом, где от нее стали совершаться исцеления. В числе многих получивших исцеление от чудотворной иконы была и родная дочь самого Василия Кондратьевича Евдокия, а также его служитель Прохор, после усердных молитв избавленный от глухоты. Впоследствии по желанию помещика икону перенесли в приходской храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы в селе Калужке. В кафедральный собор города Калуги был отправлен список с нее.
Через эту икону Матерь Божия не раз проявляла Свое покровительство Русской земле в тяжелые для нее времена. Празднование Калужской иконе 2 сентября установлено в воспоминание избавления от моровой язвы в 1771 году. Устрашенные эпидемией жители Калуги попросили архимандрита Лаврентьева монастыря Никодима принести из села Калужки чудотворную икону Божией Матери и крестным ходом обойти с ней улицы города. Просьба их была исполнена, и губительная язва заступлением Богоматери прекратилась. В воспоминание этого чудесного избавления ежегодно устраивается крестный ход по городу с иконой Калужской Богоматери.
Второе празднование совершается 12 октября в память спасения Калуги от нашествия французов в 1812 году. Многие русские и французские солдаты видели Калужский образ Божией Матери, стоявший в воздухе. Так было около Калуги и под Малоярославцем. Во время таких явлений всегда побеждали русские войска. Видеть эту икону на воздухе окруженной Небесными Силами удостоилась также крестьянка графа Разумовского Параскева Алексеева. Об этих видениях было доложено императору Александру I. По его повелению и по благословению Святейшего Синода было установлено совершать ежегодно 12 октября празднование чудотворной Калужской иконе с крестным ходом вокруг города.
В 1898 году было установлено празднование 18 июля в благодарность Божией Матери за сохранение от холеры. Празднование совершается также и в первое воскресенье Петрова поста.
